Сегодня в российской науке сложилось нелегкое положение. Сокращается финансирование фундаментальных исследований, уменьшаются тиражи научных и научно-популярных изданий, нет средств на приобретение зарубежных журналов и книг. Одновременно происходит небывалый рост количества разнообразных публикаций о колдунах, астрологах, парапсихологах, НЛО, пришельцах, изобретателях «вечных двигателей», открывателях «вращательной гравитации» и прочих представителях «альтернативной науки».

 

ВЫЗОВ РАЗУМУ

Глубокие перемены, которые связаны с перестройкой и новой политикой, проводившейся в Советском Союзе президентом М. С. Горбачевым, привели, как это ни парадоксально, к появлению мощного потока антинаучных и антитехнологических проявлений. Эти настроения нашли свое выражение, в частности, в интересе к сверхъестественному, отрицании завоеваний разума и во множестве других проявлений иррациональности и мистицизма. Такие симптомы важны сами по себе прежде всего потому, что они свидетельствуют о глубоком кризисе, переживаемом нашей страной. Однако они также указывают и на некоторые очень опасные устремления в обществе, которое до недавних пор считало себя приверженным науке, рациональным и даже как бы основанным на «научных» принципах.

В первых шагах истории науки нового времени, в идеях Коперника и Везалия, Кеплера и Галилея, Декарта и Бэкона, в утверждении примата знания над верой, научного метода, опыта над силой авторитета мы видим начала современного рационального мышления. Блестящим примером тому служит классическая физика, подлинным триумфом которой стала небесная механика Солнечной системы — быть может, самое яркое событие в истории развития знаний человека за все времена.

Со всех точек зрения это было время великой перестройки Европы, время раскола, реформации и тридцатилетней войны. В эту эпоху потрясений и смуты одновременно с расцветом науки с невероятной силой расцвели и суеверия. Только в Европе в XVII веке, по достоверным данным, заживо сожгли или утопили не менее 50 тысяч «ведьм», Кеплеру с немалым риском для себя удалось спасти мать от костра. Так Европа прощалась с тысячелетием средневековой идеологии и образа жизни. В меньшем масштабе подобные симптомы мы видим в «месмеризме» — животном магнетизме — в канун Великой французской революции, в спиритизме, «научных» суевериях и распутинщине перед потрясениями XX века.

Суеверия, культы и мистика с поразительной неизбежностью возникают во время кризиса общества. Сегодня это — парапсихология и экстрасенсы, ясновидение и астрология, снежные люди и летающие тарелки. В задачу автора не входит анализ подобных представлений, лежащих вне современной науки. Нам здесь важен именно этот поразительный интерес ко всему неочевидному и невероятному. Именно этот интерес становится индикатором неустроенности общества, свидетельствует об уходе от действительности, о потере смысла и цели жизни как обществом, так и отдельной личностью. Эти симптомы наблюдаются и на Западе, особенно в США, где имеют более хронический характер. У нас же с недавних пор они приняли поистине лихорадочный масштаб.

Здесь особый счет следует предъявить средствам массовой информации. В Советском Союзе гласность привела к поразительному и очень важному раскрепощению общественного сознания. По существу, эти глубокие и благотворные перемены коснулись самих его основ. Однако вместе с исключительно важными и принципиально значимыми переменами оказались развязанными силы иррационального, потустороннего и мистического, силы, которые долгие годы сдерживались как мощью власти и прямой цензурой, так и верой в правоту официальной линии. Сейчас же все запреты сняты, а общая ситуация такова, что иррациональные стремления оживились, следуя давней тенденции к своему проявлению в моменты кризиса.

На все происходящее можно взглянуть и еще с одной стороны. По существу, происходит смена одной системы мифов другими, которые по-прежнему отражают лишь альтернативное мифологическое мышление.

Отступление к мифологическому мышлению, некритическому восприятию наблюдаемых явлений, а затем переход к примату веры над знанием никоим образом не означают создание некой новой альтернативной науки, системы знаний, отличных от установленных длительным процессом развития мировой науки. Мы видели печальные результаты такого опыта в биологии при утверждении Лысенко так называемого мичуринского учения, насаждавшегося уже политическими методами. К сожалению, опасность такого рода событий не исключена и сегодня. Хотелось бы быть уверенным в том, что наука в конечном итоге устоит в борьбе со всеми, кто нападет на ее завоевания, будь то теория относительности, квантовая механика или эволюционное учение.

В отношении анти- и псевдонаучной практики всегда поражает не столько прямая безграмотность таких попыток, сколько пренебрежение основами научного метода. Более того, самые рьяные «новаторы» отрицают сам метод науки. Теория познания и методология науки действительно относятся к одной из сложных и интересных глав философии науки, однако поразительна та легкость, с которой отбрасываются не только многолетний опыт науки, но и элементарные требования логики, даже здравого смысла.

С другой стороны, подобная «критика» настаивает на том, чтобы считаться научной, называет себя альтернативной наукой, навязывает себя в собеседники с учеными, не желая, однако, признавать «правила игры». Многие учения для придания авторитета называют себя наукой. Таковы «Крисчен Сайенс» и сциентология в США, научная астрология и научный коммунизм у нас. Состояние методологической культуры многих представителей нашей научной и технической интеллигенции несомненно связано с общим кризисом, постигшим нашу официальную философию, науку и идеологию, да и культуру в целом. Далеко не безгрешна в этом отношении и наша Академия наук. Так, ее издательство «Наука», идя навстречу интересам публики к таинственному, массовым тиражом выпустило книгу по астрологии и обещает еще ряд подобных книг общим тиражом 800 тысяч экземпляров. В это же время многие серьезные научные монографии не издаются из-за отсутствия средств и бумаги.

Сегодня, как никогда, важна развернутая работа не только и не столько по критике и переосмыслению прошлого, сколько по исследованию путей в будущее, поиску новых идей и идеалов. Помимо вопросов экономики, это, наверное, самый значительный социальный заказ нашей науке и культуре. Прошлые идеи себя исчерпывают или исчерпали, и если мы не заполним образовавшуюся пустоту, то она будет занята еще более старыми представлениями и фундаментализмом, утвержденными уже силой и авторитетом власти. Именно в этом состоит сегодня вызов разуму, уход от которого мы наблюдаем.

Сегодня сила политического и социального экстремизма так велика, что слабых сил общественного порядка и разума далеко не всегда достаточно, чтобы ее удержать. Поэтому так небезразличны позиция и ответственность средств массовой информации в освещении антинаучных и иррациональных идей.

Советскому телезрителю хорошо известен А. Кашпировский. В течение часа или более он заверяет своих слушателей, что избавит их от болезней и недугов, если только они ему поверят. Медицина, переживающая моральный и материальный кризис, слабо возражала против подобных приемов и не смогла противостоять гигантской, по существу, чисто электронной, популярности Кашпировского и ему подобных, эксплуатирующих необразованность несчастных людей, часто брошенных официальной медициной. Одновременно половина полосы новогоднего номера «Правды» в 1991 г. была посвящена прославлению этого «хилера», и в том же номере давалось подробное описание некоего предсказателя в Индии, предлагавшего верные советы личного и политического свойства. Через несколько дней газета взахлеб пропагандировала женщину, имеющую «оригинальные» идеи по «вращательной гравитации» и устройству общества. Сегодня мы видим также увлечение всевозможными псевдорелигиозными культами и верованиями, в основном восточного толка, с поразительным упорством распространяющимися среди молодежи и интеллигенции, особенно той, которой не хватает культуры и образованности. Той люмпен-интеллигенции, которая может стать такой же основой социального экстремизма, каким в недалеком прошлом был люмпен-пролетариат. Поэтому так удивляет отсутствие аргументированной критики всего происходящего со стороны настоящей интеллигенции и серьезной печати. Правда, еще в 1988 г. в «Природе» появилась серия статей «Чужим умом», посвященная этой проблематике, интересные статьи чл.-корр. АН СССР А. Александрова в журнале «Наука и жизнь» и академика В. Гинзбурга в той же «Науке и жизни» и в «Известиях».

Во многих случаях прослеживается связь между антинаучными, антитехнологическими тенденциями и самыми реакционными проявлениями общественного сознания. Именно эта связь может быть сигналом истинной опасности, куда большей, чем поиски иррационального, и, по существу, эскапистские и детские устремления уфологов. Политический экстремизм возникает именно на основе подобных настроений, и здесь есть прямая угроза тем очень важным и существенным изменениям, которые происходят в стране.

Указанные явления проявились еще в прошлом веке после больших потрясений, вызванных перестройкой в пореформенной России и с такой проницательностью описанных Ф. М. Достоевским в «Бесах» (1872). Только позднее обществоведы и философы обратились к этому кругу вопросов в «Вехах» (1912), а в Октябрьской революции мы увидели конечный результат подобного механистического и экстремистского подхода к историческому процессу.

Сегодня, после распада нашей официальной идеологии, очень важны шаги по гуманитаризации высшего образования, в первую очередь в области науки и техники. В МФТИ благодаря ректору чл.-корр. РАН Н. В. Карлову предпринимаются систематические усилия по введению в программу обучения курсов по истории культуры и искусства, науки и религии, по проблемам морали и этики. Наши критики спрашивают, какое это может иметь значение в подготовке ученого и инженера. Ответ состоит в том, что мы должны, как никогда раньше, заботиться об образовании наших выпускников. К сожалению, многолетнее пренебрежение этим завершилось чернобыльской катастрофой, неизбежность которой была предопределена, как в греческой трагедии, всем нашим предшествующим развитием. Теперь, через 7 лет после этой крупнейшей аварии, ее последствия лучше осознаны, чем раньше, и достаточно подробно описаны. Необходимо заметить, что как общество мы оказались не подготовленными к реалиям ядерного века. Мы не готовы к нему не только технически и технологически, но и психологически, организационно и даже интеллектуально. Силы, таящиеся в ядерной энергетике, столь велики, что наша моральная ответственность, не говоря уже о социальных и юридических гарантиях, оказались совершенно недостаточно развиты, чтобы ими управлять. Именно это делает Чернобыль неизмеримо большим, чем просто отдельной аварией современной техники. Последствия аварии на Чернобыльской АЭС — это больше, чем потери в энергетике и экономике, даже больше, чем потери в прямых и косвенных показателях здоровья и благополучия сотен тысяч людей. Сейчас известно, что многое было сделано для того, чтобы приуменьшить масштабы катастрофы и даже дезинформировать людей об истинных ее масштабах, следуя давлению со стороны власть имущих. Можно ли поэтому удивляться общему неприятию ядерной энергетики, замораживанию строительства всех АЭС в стране и потере доверия народа не только к носителям этой технологии, но и к науке вообще, ко многим ее представителям и даже врачам?

В Советском Союзе антитехнологические выступления происходят не только по поводу ядерного комплекса. Требования защитников окружающей среды закрыть ряд энергетических, металлургических, химических и биотехнологических предприятий, несомненно, во многом обоснованы. Однако очевиден прямой урон народному хозяйству, и недаром правительство предупреждало об этом страну. В нынешней ситуации выход состоит не во взаимных обвинениях и Из письма, полученного редакцией, мы узнали, что в Италии есть организация, противодействующая пропаганде иррационального мировоззрения и антинаучных утверждений. Комитеты с аналогичными задачами существуют в Германии и США. В нашей же стране идет совершенно бесконтрольный поток публикаций и телевизионных передач, содержащих по меньшей мере сомнительную, а нередко просто ложную информацию. И очень жаль, что в России подобный комитет отсутствует... угрозах, а в том, чтобы исключить вред окружающей среде и найти для этого как средства, так и понимание людей. Общественность, инженеры и ученые должны восстановить ту степень доверия и взаимопонимания, без которых никакой прогресс невозможен. Иррациональными требованиями здесь помочь нельзя, а нужна дружная, длительная и последовательная работа души и разума. Возобновление программы ядерной энергетики в нашей стране должно включить в себя широкую и доброкачественную образовательную программу для всех групп населения (от работников ядерной промышленности до рядового жителя), программу, затрагивающую как физические и технические, так и, в еще большей степени, моральные и человеческие аспекты этой проблемы.

Какова же сегодня роль средств массовой информации? Следует ли печатать любой вздор, какой терпит бумага и, как нам утверждают, требует публика? Следует ли призывать к ответственности и контролю свыше или же можно положиться на чувство меры, на уровень культуры и зрелости редакторов или издателей?

Мы должны быть терпимы ко всякому, кто прорывается к неизвестному, пусть даже иногда безумно и нерационально. Мы теперь наконец поняли, что общество, душащее всех диссидентов, ограничивающее поиск и спор, обречено на застой и упадок. Однако где пределы поисков нового и какова мера инакомыслия? Какая дисциплина ума необходима?

Что касается пропаганды насилия и распространения порнографии, то существует указ Президента, призывающий к вмешательству министра культуры. Однако кто позаботится о достоверности информации в области науки и знаний, расскажет публике о «ценности» астрологии и «гарантиях» верности предсказателей? С огорчением приходится отметить, что вместе с процветанием экстрасенсов и колдунов объем те- ревизионного вещания по науке и технике, равно как и тиражи научно-популярных журналов, резко пошли на убыль. Эти изменения значительны и повсеместны, и, несомненно, научная общественность могла бы гораздо активнее выступить в защиту разума и даже собственных интересов. Наконец, и в нашей науке есть много признаков застоя, нетерпимости к прогрессу, к пересмотру установившихся порядков и представлений. В этом кроется одна из причин тому вызову, который бросают так называемой «официальной» науке.

Глубокий интерес к неизвестному, будь то наше личное будущее или поведение далеких миров, вел человечество по пути великих открытий. Мы не можем винить людей в том, что такие истинно человеческие мотивы поведения иногда приводили к ошибочным положениям и никогда не были столь прямыми и последовательными, как впоследствии представляется логическому уму и холодному рассудку. Но сегодня, более чем когда бы то ни было, мы должны уделять внимание распространению и укреплению научных представлений о мире и о себе, видя в фундаментальных научных идеях часть общей культуры. Не потому, что их можно напрямую противопоставить суевериям и мистике. Обскурантистские проявления есть лишь симптом кризиса, причины которого не устраняются столь просто и быстро. Последовательные и постоянные усилия по пропаганде науки как части современной культуры более важны для будущего, для поколений, которые придут после нас.

Профессор С. КАПИЦА, ведущий научный сотрудник Института физических проблем.